Ваши веки наливаются свинцом, или гипноз в вопросах и ответах

Ваши веки наливаются свинцом, или гипноз в вопросах и ответах

О гипнозе сказано и написано очень много, но почему-то вопросов, с ним связанных, меньше не становится. Странное для простого человека и вполне объяснимое и широко применяемое для специалиста, это явление раскроется нам с другой стороны, когда мы сами его испробуем на себе или поговорим об этом с самым известным сегодня в России гипнотизером — президентом международной академии гипноза и эниомедицины Ольгой Мигуновой, профессиональной наследницей и ученицей Вольфа Мессинга. Словом, все, что вы хотели знать о гипнозе, но не знали, у кого спросить.

СПРАВКА
Ольга Мигунова — президент Международной академии гипноза и эниомедицины, врач-психотерапевт, доктор медицинских и педагогических наук, профессор, академик, лауреат премий А. Чижевского, М. Ломоносова, Я. Гальперина, В. Вернадского, элиты информациологов мира при ООН, Международной премии «Профессия — жизнь», заслуженная артистка России.

Ваши веки наливаются свинцом, или гипноз в вопросах и ответах ...

— Можно ли в нескольких словах, но точно и понятно для простых людей, объяснить, что это за явление такое — гипноз?

— Начнем с того, что гипноз — это все-таки не явление, а состояние человека, вызванное искусственно с помощью внушения. Известно, что люди поддаются этому внушению в разной степени. И здесь принято говорить о такой характеристике личности, как гипнабельность, то есть способность человека подвергаться гипнотическому воздействию. Гипноз как состояние человека характеризуется повышением восприимчивости к воздействию гипнотического фактора и понижением чувствительности ко всем другим влияниям.

— То есть существуют люди, подверженные гипнозу и нет, правильно?

— Гипнозу подвержены практически все. Но наиболее гипнабельны люди, которые готовы воспринимать большое количество информации. Это дети, особенно старшеклассники, студенты и аспиранты. О хорошей внушаемости человека говорит его любовь к чтению. У книголюбов, во первых, развита способность к образному мышлению, во вторых, есть желание воспринимать новую информацию. А вот когда человек начинает сам обучать других, то есть уже не получает, а передает личный опыт и знания, то его гипнабельность падает, даже если никаких других изменений с ним не произошло. В целом, можно сказать, чем выше интеллектуальный потенциал человека, тем сильнее его восприимчивость к гипнозу. Глубина погружения в гипноз зависит от способности мозга воспринимать информацию. А тот, кто вообще ничего не способен воспринять по причине недостатка интеллекта, тот, конечно, гипнабельным не будет. Но гордиться здесь, разумеется, совершенно нечем…

— Можно ли утверждать, что акте¬ры кино и артисты сцены от природы обладают навыками гипноза?

— Безусловно! Любой талантливый актер является непревзойденным мастером гипноза. Именно поэтому мы так часто идентифицируем исполнителя ролей с его персонажами.

— При лечении каких заболеваниях применяется гипноз?

— Гипноз всегда был традиционным методом лечения на базе психотерапии. Но не каждый психотерапевт владеет гипнозом. Сеанс гипноза может, например, нормализовать артериальное давление, снять повышенную напряженность нервной системы, уменьшить болевые ощущения… Врачи используют гипноз как антидепрессант, как способ настроить человека на активную борьбу с болезнью. Конечно, в основном гипноз применяется для лечения заболеваний расстройства нервной системы. Он предпочтительнее таблеток именно по¬тому, что при правильном применении не дает побочных эффектов. Но как таблетки нельзя есть килограммами по любому поводу, так же не всем показан и гипноз. Все индивидуально.

— Почему лечение под гипнозом эффективно?

— Во-первых, под гипнозом человек полностью расслабляется, перестает воспринимать лишнюю информацию из окружающего мира, поэтому может сосредоточиться на своей проблеме. Во-вторых, большинство причин психологических проблем лежит в нашем подсознании. Извлечь эту информацию самостоятельно достаточно сложно, однако при лечении под гипнозом специалист помогает восстанавливать эту забытую или пропущенную сознанием информацию. В-третьих, под гипнозом могут внушаться жизненные установки, например, быть активным, перестать бояться, смотреть в будущее с оптимизмом. В гипнотическом состоянии такие полезные советы воспринимаются гораздо лучше. Но все-таки гипноз — это не панацея, а просто очень эффективное средство, которое работает только в умелых руках профессионалов.

— А что не поддается лечению гипнозом?

— Онкология. Здесь я бессильна. Если бы я могла, то, наверное, и свою подругу Валю Толкунову вылечила… Но когда кто-то обещает излечить рак четвертой степени по фотографии — это неправда, это обман, если хотите, сбор денег. Если бы кто-то научился исцелять от рака, то ему бы первому дали Нобелевскую премию! Когда я вижу онкологию — сразу отправляю к врачу. Это не ко мне. Лучше сказать честно, чем потерять свое имя. Я по крупицам его собирала…

— Вы используете гипноз не только как практикующий врач, но и на сцене как артистка. Это разные вещи?

— Конечно. На сцене важнее развлекательная составляющая, нужно уди-вить, произвести впечатление, привлечь внимание. А при личной встрече нужно именно помочь. Кстати, вести индивидуальный сеанс гипноза во много раз сложнее, чем работать с большой аудиторией. У каждого человека в большой толпе гипнабельность становится выше, это так называемое явление взаимной суггестии (внушение). Так или иначе, время, проведенное рядом с пациентом, — это один из наиболее полезных способов лечения, доступных докторам или терапевтам. Внимательное выслушивание — вот основной фактор, влияющий на выявление многих симптомов. Главная цель моей деятельности — развеять миф таинственности, который окружает гипноз. Я уверена, что польза этого метода поможет многим решиться на его применение в целях избавления от многочисленных заболеваний, фобий и зависимостей. После первых сеансов гипноза пациенты часто с удивлением говорят мне: «Я думал, что вы будете раскачивать перед моим носом шарик. А вы просто разговаривали со мной»,
«Я думал, что будет совершенно по-другому, я буду смотреть на шарик, усну и проснусь исцеленным». Гипноз — это связь между сознательной и бессознательной частями нашего мозга. Это состояние больше всего напоминает грезы наяву, то есть время, когда мы только что проснулись или вот-вот заснем. Гипнотический транс таит в себе массу возможностей, которые недоступны нам в сознательном состоянии.

Ольга Мигунова о Вольфе Мессинге

О существовании Вольфа Мессинга я ничего не знала до приезда в Геленджик… Я жила на Дальнем Востоке, в Благовещенске. Мечтала стать художником, после школы поступила в педагогическое училище на художественно-графический факультет. Знакомство с Мессингом произошло в тот год, когда я окончила второй курс и перешла на третий. Папа решил, что нам с мамой надо съездить отдохнуть на Черное море, и купил путевки в пансионат. Так мы оказались в Геленджике. На самом деле еще до отъезда у меня было какое-то предчувствие, что со мной произойдет не¬что удивительное, помню, даже поделилась мыслями об этом с подругами.
На пляже вокруг нас все только и говорили о предстоящем концерте известно¬го гипнотизера Вольфа Мессинга, рассказывали невероятные истории о нем и его фантастических способностях, мол, загипнотизировав охрану, он мог «навестить» в Кремле Сталина, выбраться из тюремной камеры и получить 100 тысяч рублей в банке, предъявив чистый лист бумаги.
Естественно, мы не смогли устоять перед соблазном увидеть такого человека на сцене. Мама купила билеты на концерт, и в один из вечеров мы пошли на представление — посмотреть на артиста, который умеет читать чужие мысли и может любого ввести в гипнотический транс.
Как только все зрители расселись, вышел Вольф Григорьевич и направился прямо к нам. Подошел к моей маме и попросил: «Уведите Олю из зала, она мне мешает, но далеко не уходите, когда концерт закончится, я вас найду». Невероятно! Как он узнал мое имя? Никто ему его не говорил, значит, он уже знал, как меня зовут? Но как же быть, ведь если он настойчиво просит маму увести меня из зала, значит, мы не сможем увидеть концерт… Но все же мы подчинились его воле.
Через два часа парк наполнился восторженными зрителями, выходящими из зала. Они эмоционально обсуждали только что увиденное зрелище и пытались найти объяснение феноменальным номерам Мессинга. А я сидела на скамейке и плакала от обиды, что всего этого не увидела. Мама, как могла, пыталась меня утешить. Но тут произошло еще одно чудо — Вольф Мессинг нашел нас и сказал маме: «Оле нужно ехать в Москву. Работать на эстраде. Девушка на эстраде — явление уникальное». Эту фразу я на всю жизнь запомнила. Мама отшутилась: «У меня в каждом классе таких артистов — по два десятка». А Мессинг продолжил: «Я через два месяца приеду в Благовещенск с концертами, тогда поговорим об этом еще раз».
Вернувшись домой, я рассказала подругам о том, с какой знаменитостью познакомилась в Геленджике. Но постепенно страсти улеглись, встреча забылась. Прошло два месяца, и в городе действительно появились афиши Мессинга. Родители купили билеты на концерт, после которого пригласили артиста к нам домой. Он при¬шел и напомнил о том разговоре в Геленджике, мол, надо Оле перебираться в Москву, учиться выступать на эстраде. Отец был против. Но спустя несколько месяцев папа вдруг сам сказал: «А не пора ли Оле в Москву съездить?». Я к тому моменту успела перевестись на заочное отделение педагогического училища. Почему вдруг родители решились на мой отъезд в сто¬лицу? До сих пор не понимаю. Я тогда об этом особенно не задумывалась. Но, анализируя это сейчас, могу предположить одно: без Мессинга тут не обошлось.
Он начал учить меня секретам ремесла. Занимались мы каждый день. Это были изнурительные занятия. Ведь я тогда ни¬чего не умела, но Мессинг почувствовал, разглядел во мне некий дар, необычные способности. Они передались мне от бабушки, которая была травницей, знахаркой и дожила до 103 лет.
На протяжении многих часов он заставлял меня работать его индуктором. Скажем, я прятала какую-то вещь. Мессинг не знал, какую и куда. Он брал меня за руку, закрывал глаза, и я мысленно говорила ему, что спрятала и где. Вольф Григорьевич считывал мои мышечные импульсы, получая таким образом от меня информацию.
Вольф Григорьевич учил меня многому, и не только в профессии. Например, как правильно одеваться, красиво двигаться на сцене, учил азам сценической речи. Ведь я была обычной провинциальной девочкой…
Постепенно Вольф Григорьевич начал вводить меня в свои номера. Я стала его ассистенткой. В те годы его способностями очень интересовались в Кремле и на Лубянке. Время от времени за ним приезжали какие-то безликие люди в одинаковых костюмах и увозили куда-то. Но он ни разу не обмолвился мне о том, к кому и зачем ездил. Когда возвращался, выглядел очень уставшим, в такие моменты он был больше похож на дряхлого старика. Но спустя несколько часов, отдохнув, снова становился прежним. При этом вызвать его могли в любой момент, даже во время выступления на публике. Поэтому как-то он сказал мне, что, если такое случится, я должна буду провести концерт без него. Если честно, я не воспринимала эти слова всерьез. Но однажды…
Мы отработали первое отделение, закончился антракт, пора на сцену, а Мессинга нигде нет. Я в ужасе мечусь, пытаясь его найти. Но безрезультатно. Публика в напряжении. Что делать? Выхожу и пытаюсь работать одна. Вызываю на сцену добровольца и пытаюсь уложить его на каталептический мост. С первого раза ничего не получается. Я в ужасе! Но тут вспоминаю слова, которые обычно говорил мне Мессинг в таких ситуациях. Произношу их и — о чудо! — человек замирает и ровно ложится на спинки двух стульев. Выдыхаю, осторожно оглядываю зал и вдруг вижу в ложе учителя. Сидит с довольным лицом. Выходит, это были мои выпускные экзамены?! Так я начала работать на сцене самостоятельно. Но все то, чему меня научил мастер, помню до сих пор. Я работала с Мессингом пять лет. И вот уже больше сорока лет — без него.

Leave a reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *